Зелёный Барашек


Всё началось с того, как Барашку-Белоснежке показалось, что к его спинке прицепилась какая–то сумасшедшая зелёная ниточка. 
Барашек тут же почувствовал нестерпимое желание поймать ниточку и намотать на что-нибудь, нашёптывая при этом случайные тихие буквы. Буквы сложатся в имя, а имя укажет на ту, чьи неразгаданные никем другим отражения плывут по медленному-медленному небу… плывут… ммм… Барашек мечтательно замер, любуясь на одно из них. Эх, что за чудное белое облачко…

А ведь вовсе не чужая бродячая ниточка прицепилась к его спине - просто один волосок отчего-то сделался зелёным, похожим на аппетитную травинку. Барашку-Белоснежке вдруг стало не по себе. Потому что, смешно вертя шеей и оглядывая себя со всех сторон, он обнаружил ещё один волосок… и ещё один… и е-щё…
К вечеру Барашек-Белоснежка был сплошь в густых зелёных пятнах. Кроме того, даже обычно до блеска начищенные копыта приобрели этакую нездоровую матовую мягкость. Барашек подозрительно постучал ими по дереву. ”Вроде, крепко пока…” - подумал он и завалился спать прямо в ближайшем ельнике, надеясь, что завтрашнее утро расставит всё по своим местам.

…Чей-то бесцветный пристальный взгляд заставил его проснуться. Ещё не раскрывая глаз, Барашек-Белоснежка почувствовал, что за ним наблюдают… нет… не наблюдают, а просто смотрят прямо на него. А ещё он почувствовал чью-то отчаянную усталость и еще более отчаянный голод. Барашек осторожно приоткрыл один глаз и увидел, что в метре напротив него стоит большой вельский волк. Его чёрная, с перламутровой проседью, шерсть была взъерошена и слегка шевелилась на ветру. С мутных клыков падали густые лунные капли. Но более всего пугала абсолютная неподвижность зверя. Казалось, что волк не дышал. И взгляд его был ещё более неподвижен, чем он сам. Эта неподвижность причиняла Барашку-Белоснежке натуральную боль, он ощущал себя так, словно был нанизан на вертел этого взгляда.

Вельский волк знал, что барашек где-то рядом… Он не мог ошибиться. Что угодно могло подвести его, только не чутьё. 
О, это должен был быть самый замечательный барашек из всех, что попадались в его лапы. Красивый барашек, приправленный экзотическими мечтами, неукротимый лесной барашек с ангельскими глазами и чудесным белым руном. Не еда – песня… 
Проблема состояла в том, что волк никак не мог увидеть барашка. Напрасно он всматривался в трепетные лабиринты трав, деревьев, кустов, но ничего, кроме насмешливой зелени, там не было. А ведь должно было быть! Это сводило с ума.

Барашек-Белоснежка зажмурился и изо всех сил сжал зубы. Надо было терпеть… и он терпел не менее часа. Наконец, он снова приоткрыл один глаз. Никакого волка уже не было. Барашек боязливо осмотрелся вокруг. Всё как обычно. Никакой опасности. Никаких хищных пятен, близоруко таящихся в глубине. 
Постепенно барашек окончательно успокоился и подошёл к небольшому лесному озеру, дабы исполнить ежеутренний обряд омовения, ведь он был самым чистоплотным в мире барашком, не зря ж его звали Барашком-Белоснежкой.
Он наклонился к воде и… вместо собственного отражения увидел странное существо, точь-в-точь похожее на него самого, только отчего-то зелёное… Барашек-Белоснежка решил было испугаться, но вовремя вспомнил, что уже боялся сегодня, а бояться так часто вредно. Он был правильным барашком и старался во всём соблюдать меру.

Очень скоро весь лес только и говорил что про Барашка-Белоснежку, чья белая шерсть ни с того ни с сего стала вдруг зелёной. Чудеса, да и только! Много было различных версий, но ни одна из них не заинтересовала вельского волка. Его интересовал только сам барашек. Он выплюнул волчьи ягоды, что рекомендовал ему принимать в подобных случаях местный ветеринар и стал размышлять о том, как бы поймать зелёную Белоснежку.

Через два часа волк стоял у дверей дома, где жил художник и вежливо барабанил по ним кулаком. Едва заслышав скрежет засова, он толкнул дверь и ввалился внутрь.
- Кофе… не желаете? – спросил ничуть не испугавшийся художник. Его вообще ничего не могло напугать, кроме крылатых кайманчиков, что время от времени появлялись невесть откуда и кусали художника своими мелкими бриллиантовыми зубками. Не очень-то больно, но их укусы начинали чесаться и изводили художника. Впрочем, это бывало не так уж часто, а после того, как всё тот же местный ветеринар прописал художнику опохмеляться отваром всё из тех же волчьих ягод, и вовсе стало происходить категорически редко.
Волк хмуро посмотрел на художника и тяжёлым взглядом указал ему на палитру.
- Понимаю…- сказал художник, - … какую масть предпочитаем?
- Никакой масти. Только зелёный. Сугубо лесной. – сказал волк и предупредительно щёлкнул челюстью.

На следующий день зелёный вельский волк уже поджидал барашка. Невидимый почти что ни для кого, он терпеливо наблюдал. Сперва за тем, как солнечные щупальца сплетаются в ослепительные узоры, потом за тем, как танцуют никому и ничему не принадлежащие тени… потом… пришлось прогонять древнюю кошку, норовившую развалиться прямо посреди поляны. Её рыжая ухмылка была особенно отвратительна.

Барашек-Белоснежка появился лишь после полудня. Его шерсть действительно была зелёной, а шаги – тихими, будто бы не копыта у него на ногах, а мягкие та-тапочки. Вельский волк дождался, пока барашек дойдёт до середины поляны и выскочил, повалив того на зелёный бок. И только он собрался начать свою тёмную мистерию, как кто-то, прямо над ухом волка, произнёс :
- Не так быстро, дружок…
Волк повернул голову и увидел над собой огромного льва. Кроме невероятных размеров, лев отличался от прочих тем, что тоже… был совершенно зелёным. И грива, и шерсть. Даже глаза зелёного льва сверкали, как изумруды. И вот тут Барашек-Белоснежка потерял сознание.

Маленькая девочка стояла за спиной художника и внимательно следила за тем, что происходит на картине.
- А почему волк – зелёный ? – таинственно спросила она у него.
- Потому что, чтоб поймать зелёного барашка, надо быть зелёным волком, – ответил художник, надеясь, что девочка больше не будет спрашивать… он и сам не очень-то понимал то, о чём обычно рассказывал. А про зелёного льва девочка так ничего и не спросила. Наверное, про зелёного льва ей и без того всё было понятно. 
Чего нельзя было сказать о случайном прохожем, что, проходя мимо, не увидел ничего, кроме художника, девочки, да ещё громоздкого зелёного прямоугольника, небрежно намалёванного на белом листе бумаги.